Пегий пёс, бегущий краем моря... (kspshnik) wrote,
Пегий пёс, бегущий краем моря...
kspshnik

Category:

Дима Бикчентаев - музыкант, педагог, человек.

Оригинал взят у voron_vg в Дима Бикчентаев - музыкант, педагог, человек.

Люди с неограниченными возможностям

bic-glav

Есть в нашей большой и непредсказуемой стране город Казань. Много там удивительного. Есть, например, в столице Татарстана четыре объединения почитателей и пописателей русской поэзии

И живут эти объединения бурной творческой жизнью. А еще есть в Казани такой музыкальный ансамбль - «НеЗаМи». Хотя, нет, начать надо все-таки по-другому: есть в Казани такой бард, композитор Дмитрий Бикчентаев. Люди подсчитали — его песни на нынешних фестивалях авторской песни одни из самых исполняемых. Дмитрий объехал с выступлениями двадцать две страны. А у себя в Казани несколько лет назад он начал заниматься со слепыми детьми. Так возник ансамбль «НеЗаМи».

В конце осени Дмитрий Бикчентаев приезжал с концертом в Новокуйбышевск, а еще выступил в Самаре в ДК им. Пушкина на сборном концерте Союза бардов Самары. Там за кулисами и состоялся наш разговор.

«У нас своеобразное чувство локтя...»

- Дим, как получилось, что ты вообще начал работать со слепыми ребятами?

- Я сам был слепым. У меня было очень плохое зрение: минус 19 — это все-таки много. Мне повезло: некоторое количество операций — и зрение мне вернули. А мысль пришла вот почему. Года четыре назад у меня очень серьезно пошатнулся бизнес, мне перестало хватать денег на жизнь. Я вспомнил старое доброе выражение: чтобы у тебя что-то появилось, нужно что-то отдать. Когда я был на одном из телевизионных каналов, меня просили: «Какая у вас есть мечта?» Я так просто в экран и сказал — чтобы уже больше не отступиться: «У меня есть мечта работать со слепыми детьми». Сразу после этого

я вышел на общество инвалидов, через них — на Всероссийское общество слепых.

- Легко было добиться разрешения заниматься с ребятами? Насколько я знаю, коррекционные школы имеют определенный блок.

- Да, эта система не впускает в себя иных — обычных — людей. Я лично договаривался по телефону с родителями слепых детей — и начал с двумя заниматься дома. Один — полностью слепой брайелист и девочка — слабовидящая. Результат получился. Через два месяца я пришел в школу, сказал: я занимаюсь с вашими детьми, хотелось бы проводить занятия на территории школы. Меня спросили: «А кто вы такой?» Я дал свою визитную карточку, сказал, что можно проверить по Интернету. Мне позвонили на следующий день, разрешили. Я нашел спонсора на приобретение первых десяти гитар: четыре из них постоянно должны были находиться в школе, а шесть — у учеников. А вообще я ввел такое правило: если ребенок сдает мне экзамен и играет десять песен, то гитара, которую я предоставил ему для занятий, становится его собственностью.

- Дим, а когда появились первые успехи, родители других детей не стали просить позаниматься с их ребятами? Или инициатива все-таки только от тебя идет?

- От родителей инициативы не будет. Для них главное — не нарушить систему. Они приучены к этому. Поэтому очень часто, когда приходишь и предлагаешь позаниматься, в ответ получаешь: «Нет, у нас ничего не получится, нас устраивает то, что есть». В России инвалидов приучают быть инвалидами с самого детства. Не социально адаптироваться и искать свою нишу в жизни — это только на слоганах, а на самом деле приучают быть тише воды, ниже травы, учиться брать подаяние и ждать подарков на декаду инвалидов, на Новый год, на день еще чего-нибудь... Они лелеют и холят свою пенсию — так воспитывается будущий электорат.

bic-01

- А что, твои занятия представляют угрозу сложившейся системе?

- У меня метода крайне противоположная: я даю навык и заставляю детей развиваться.

- После того, как ребята начинают заниматься, отношение родителей меняется?

- По-разному бывает. Некоторые благодарят. Вообще все в жизни этих ребят зависит от родителей. Это отдельный подвиг - воспитывать слепого. И если в ребенка вкладывают с детства - результат будет. А если он, как былинка в поле, то результат несколько плачевный.

- Но сейчас вроде заговорили об интеграции инвалидов, об инклюзивном образовании. Кстати, и инвалидов начали называть «людьми с ограниченными возможностями» - а ты их по старинке...

- Инвалидами я их называю, потому что это проще, короче. Но я никогда их не называю инвалидами на репетиции или на концерте. В этих случаях они "иные". Что же касается Системы... У нас стараются показать, что "делается все возможное для реабилитации и социализации". На самом деле это не так. Государство пытается экономить на инвалидах. Подло так и низко недоплачивать учителям и врачам. Уменьшать пенсию. Переводить в другую группу инвалидности. Все как-то подленько, все очень запущено и недобро. Но это отдельная тема. А когда работаешь с этими ребятами - видно, что они ждут каждого урока. Он им в радость. И с недоумением рассказывают о предмете «Черчение», которое им, как мертвому клизма. В системе их образования много мне не понятного и нелогичного.

Например, есть две совершенно разные группы: слабовидящие и брайелисты. Я бы вообще их не смешивал в одном классе. Они разные по своей ментальности, по физическим возможностям. И конечно, между ними постоянно возникают конфликты: дети очень жестокие — сами по себе, а в России особенно. У нас не на доброте воспитание идет, а на конкурентоспособности. И чувство локтя у нас весьма специфическое. Не в смысле быть рядом в трудную минуту, а в смысле — незаметно поддеть локтем под ребро. И это чисто российское явление, я больше нигде с этим не сталкиваюсь.

С миру по нитке — слепому на песню

- Расскажи все-таки про ансамбль. Ребята давно у тебя занимаются?

- Они пришли не самыми первыми. 3 января исполнилось два года, как я занимаюсь с Володей Ненастиным — он самый «древний» из этого ансамбля. Булат пришел 26 октября 2012 года. В свои 12 лет он настоящий мультиинструменталист. Когда в одной песне он играет на трех инструментах - это впечатляет. Диляра вообще пришла только в 2013 году, в феврале. Она никак не решалась на это, хотя я подходил к ней одной из самых первых: давайте я научу вас играть на гитаре. «Нет, не надо, не надо...». А потом сама попросила об уроках. И теперь она в концертах играет на гитаре, курае, скрипке, мелодике, флейте, колоколах и еще на чем-нибудь. Забыл на чем. А вообще ансамбль владеет шестнадцатью инструментами.

- Как у вас проходят репетиции?

- Одна репетиция с ансамблем «НеЗаМи» - это по энергозатратам все равно что отпеть три концерта подряд. Я потом прихожу домой, ложусь — и мне час надо просто полежать, чтобы прийти в себя. Очень много эмоций. Я только недавно перестал плакать на репетициях: я радовался каждому успеху. Со временем в ансамбле произошло «разделение труда», каждый стал за что-то отвечать. Теперь у нас репетиции проходят весьма специфично: я могу по Интернету скинуть родителям задание: «Детям слушать такую-то песню». Володе Ненастину отдельно: тональность такая. Диляре: на альтовой флейте сочинишь сама партию. Булатик в это время играет вступление на перкуссионных колоколах, потом переходит на бас-гитару, финал тоже на перкуссионных колоколах. Сделать за неделю. Приеду — проверю». Все. Приезжаю через неделю:

- Работали?

- Работали.

- Сколько репетиций было?

- Три.

- Показывайте.

- Слушаю. Потом начинаю объяснять. Я их никогда не ругаю. Если у них что-то не получается, я им объясняю, почему не получается. Плюс ко всему у Булатика голос начал мутировать, а Володя только из мутации вышел, получается, певица только одна — Диляра.

- В репертуаре есть какие-то предпочтения?

- Я не зацикливаюсь только на бардовской песне. Мы поем Джона Леннона и татарские народные песни, в русских былинах соединяем гусли с бас-гитарой, которая играет ритм, на ноги надевается перкуссия — делаем «развлекушечки», сочиняем композицию прямо на ходу. Они неоднократно видели, как рождается песня. В результате, когда я летом уезжал на фестиваль во Францию, они полностью самостоятельно сделали «Давайте негромко, давайте вполголоса» - сложнейшее произведение Геннадия Гладкова. При этом я с ними занимался — март, апрель, немного в июле...

У меня есть друг — дирижер камерного оркестра «Ля Примавера» Рустем Абязов. Я водил ребят к нему на репетиции оркестра. Ведь слепые мир представляют конкретно только в тех областях, которые они могут охватить руками.

bic-02

- И какие были впечатления?

- Они очень удивились размеру контрабаса. А еще они брали палочку дирижера и его руками дирижировали оркестром - после этого им стала понятна роль дирижера и его действия. 12 мая у нас состоится совместный концерт: оркестр будет аранжировать те песни, которые мы играем. Слепые дети споют в сопровождении камерного оркестра.

- Вы в каких-нибудь конкурсах участие принимаете?

- Больше уже нет. Мы взяли в двух конкурсах лауреатские звания, и я сказал ребятам: «Вы поняли, что достаточно знать главные нити, главные принципы - и лауреатское звание обеспечено». А еще я спросил:

- Вы поняли, что вы работаете наравне со здоровыми людьми — взрослыми людьми?

- Да, поняли.

- Так вот, больше принимать участие в конкурсах мы не будем. Только в концертах. Я сразу предупредил всех мам: если мы пойдем петь за какую-то партию, то только за очень большие деньги.

Я сейчас понемногу начал их «продавать» — но не для того, чтобы принести им славу или организовать «коридор». Нам банально нужны музыкальные инструменты. Нам нужно купить чаймс. Откуда у нас деньги на него? Я умудрился как-то оплатить Диляре 10 уроков игры на флейте: я сам не флейтист, а ей нужно грамотно дыхание поставить. При этом я с педагогом договаривался: «Начинайте работать, я потом обязательно заплачу, только не прерывайте работу!»

- Дим, а господдержку ты пытался какую-нибудь получить?

- Я дважды подавал на грант, дважды мне отказывали — в год тогда мне нужно было всего 30 тысяч рублей. Тогда не было еще ансамбля, я не мечтал об аппаратуре.

- А как у вас появляются дорогие инструменты?

- Все, что у нас есть — это друзья. Например, колокола Сузуки стоят 2,5 тысячи долларов. Американские музыканты собрались, скинулись — кто 20 долларов, кто 50 — и купили нам этот комплект. А на остатки я купил еще маленькие перкуссионные колокола. Музыканты дарят нам свои инструменты, которые им уже не нужны: у нас наконец появилось две бас-гитары, на одной я могу показывать, как играть, а на второй Булат может повторять. Он же по слуху все ловит. Мне неудобно отрывать у него гитару и показывать.

Нам нужна была аппаратура — мой зять позвонил, сказал: «Дмитрий Андреевич, я купил вам аппаратуру, 500 Ватт вас устроит? «Fender», 24 кг 1 чемодан весит...».

Потом Володя Ненастин играть начал, как бог, — а гитара отвратительная. Я пришел к своему другу, сказал:

- Вовка, твоему тезке нужен хороший инструмент, нужна такая-то сумма...

- Иди в кассе возьми.

- Чек принести?

- Не надо, я тебе верю.

Однажды сидим на репетиции «La Primavera», дирижер говорит своему оркестру: “Я звонил в школу, чтобы отпросить ребят на репетицию, заодно спросил, какие у них проблемы. Они сказали, что мечтают о настольном теннисе для слепых — есть такая игра с озвучкой. Стоит 28 тысяч рублей. Ребята, давайте скинемся!» Все говорят: «Давайте!» Вот так живут коррекционные школы: больная российская культура помогает инвалидам в спорте.

Или, например, в Чебоксарах есть такой Валера Петров, у него там свой музыкальный магазин. Проезжая через Казань, он всегда звонит мне: «Ты в Казани? Нет? Я завезу тебе домой музыкальные инструменты для твоих слепых». Я приезжаю - дома стоит несколько коробок с гитарами. Очень многие нам помогают: Эльмира Галеева, Олег Ковалев, Слава Чегасов, Андрей Дашин,Сергей Анатольевич Когогин, Ирина Каримова. Дочери мои Ляля и Наиля. Так и живем: с миру по нитке — слепым на песню.

- Как ты считаешь, у ансамбля есть коммерческое будущее, которое поможет им жить?

- Я не ставил себе такой цели. Моя цель — дать им навык. Цель номер один на ближайший год — достучаться до кого-нибудь из наших м... депутатов и заставить принять Диляру в университет бесплатно. У нас нет денег, чтобы платить за ее обучение. В их семье нет денег, чтобы платить за ее обучение. Заставить принять Володю Ненастина в музыкальное училище на теоретическое отделение. Булатик подрастет — придумаем, что с ним делать. Социализировать детей — это прежде всего.

- А ближайшие планы?

- Мы начинаем писать диск с ансамблем. В марте ребята в Москве в Кремлевском дворце съездов поют на Визборовском концерте. Потом будет небольшой перерыв: экзамены никто еще не отменял...

- Дим, а как ты думаешь: смогут ребята жить без этого? Это такой кусок жизни...

- Не знаю. Главное другое, главное - они уже знают: если ты будешь работать, то какая-то манна небесная тебе все равно будет причитаться.

Беседовали Сергей Курт-Аджиев, Дарья Григорьян


Tags: Да были люди в наше время!, Повесть о настоящем человеке
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments